Сенсационное исполнение тувинского хоомея

Tuvan_Khoomey_In_MongolianТувинский хөөмей был достойно представлен на международном фестивале по горловому пению, который проходил с 6 по 10 июля в г. Ховд, (Монголия). Победителем и обладателем Гран-при фестиваля стал Игорь Кошкендей, Народный хоомейжи РТ, директор Центра тувинской культуры.
     Кошкендей Игорь — личность незаурядная, про него без малейшего сомнения можно сказать, что это музыкант с большой буквы. Он музыкант по профессии, и самостоятельно отстроил свою жизнь. Родился 16 августа 1976 года в небольшом поселке Арыг-Узуу Улуг-Хемского района, где он и вырос. В свои юные годы работал с отцом в поле, увлекался техникой. Как сообщил мне его отец во время этнографической экспедиции: «Игорь мой, человек очень мягкий, с традиционным воспитанием. Никогда никого не обидит, «Чыткан хой тургуспас» (Лежачего барана не обидит). Слух у него потрясающий. Новый звук услышит, и сразу может повторить. Трактор заведешь, так он звук ловит на ходу и очень точно имитирует. Звукам техники подражает с любовью. Я думал, что мой сын наследует мою профессию. Выучится, станет механиком, или каким-нибудь технарём. С детства любил копаться в технике. Чуть что сломается в моторе, он тут как тут. «Диагноз» машине ставил лучше, чем инженер с высшим образованием. А стал музыкантом, тоже хорошо! Пусть служит своему народу».

Мне выпала честь с этим «слухачом» участвовать на Международном фестивале в Монголии. Нас попросили принять посильное участие в его проведении. Научная часть Международного фестиваля горлового пения монголов проходила в сумоне Чандмань, откуда выходят, как они говорят, настоящие горловики. В научной части приняли участие представители творческой интеллигенции культуры и искусства, сам губернатор аймака и другие представители госаппарата, которые приехали из Улан-Батора. Кроме монгольских исследователей были ученые из Германии, Франции. Главный дирижер симфонического оркестра Г.Цыден-иш изложил первоначально в «предварительном отчете», что сделано в предыдущие годы и о значении сравнительного исследования для изучения исторической эволюции музыкальных форм Монголии. В настоящее время музыкальное искусство монголов развивается на почве традиционной вокальной и инструментальной музыки. Ученые излагали свои наблюдения, говорили, что структура горлового пения монголов может быть решена только в результате углубленного исследования говоров, обрядов и местных форм традиционной поэзии. В своих докладах монгольские исследователи высказывали суждения об особенностях мелодических приемов монгольского горлового пения, опирающиеся на не вполне надежный материал.  Оценив все сделанное, было рекомендовано обеспечить развертывание дальнейшей собирательской и исследовательской работы на более высоком качественно, соответствующему уровню современной науки. Отмечено так же, что современное исполнение народных песен не аутентичное, и сегодня они поются не в том виде, как они звучали некогда в быту, а в свободных, далеко не всегда выдержанных в с точки зрения традиционности, песенных стилях.
     На следующий день мы приехали в г.Кобдо, куда съезжались самые сильные исполнители и творческие силы. И конечно наши горловики старшего поколения, среднего и малыши. Все тувинские исполнители выступили хорошо. В связи с этим хочу сообщить общественности об И. Кошкендее, так как он получил самую престижную международную награду в области горлового пения и 20 миллионов тугриков, которые сразу всем раздал. Он человек не высокомерный, а скорее уединенный, отстраненный и отрешенный, что ли, от суеты. Такая обособленность очень важна для творческого человека. На сцене он очень тонко и талантливо озвучил свои внутренние эмоциональные переживания. Благодаря его исполнению все поняли, что представляет собой тувинский хоомей. Он подарил сильное эмоциональное чувство неподдельной радости всем, кто пришел на состязание. Захватил всех своей харизмой, моментально возникло притяжение, увеличилось взаимопонимание между зрителями и исполнителями. Сперва неискушенному слушателю кажется, что традиционное горловое пение тувинцев и монголов похоже одно на другое, но когда начинаешь вслушиваться и сравнивать, то замечаешь, что в них есть очень большое различие «в глубину» (а не в смысле внешней формы и жанров).
   Исполнению горлового пения Кошкендея предшествует стих песни только в напевах с ритмически выделенным рефреном, отсюда большая вариантность в исполнении горлового пения (особенно при модуляциях). И Кошкендей, обладая абсолютно поэтическим слухом и чуткостью к тексту песен, доказал глубину тувинского хоомея своим своеобразным двух-трехголосием. Сделав несколько медленных вдохов и выдохов, он на мгновение закрывал глаза с помощью игры на инструменте погружался в свой внутренний мир. Особенный внутренний мир он раскрыл через ритм хоомея в сочетании с  виртуозной игрой на игиле, так как инструмент игил – это часть исполнителя. Самое удивительное, что в его исполнении раскрывались традиционные, именно тувинские приемы звукоизвлечения (с национальным оттенком), своего рода секреты тувинского горлового пения. Не все люди умеют излагать свои мысли устно, за музыканта говорит его инструмент. Все ощущения от его волшебной игры на игиле беспрепятственно поступают в главный «орган наслаждения», —  мозг. Игил в его руках не пел, а просто плакал. Если вслушаться в его исполнение, становится понятно, что это не просто случайные импровизации – логика музыкального мышления хоомейжи и всегда находящееся, нужное воплощение звучащей материи тувинских народных песен. Зрители получали множество данных об эмоциональном состоянии исполнителя во время его выступления. Мгновенно ощущали тонус его мышц, понимали, какие они расслабленные или напряженные. Игил – это превосходный инструмент для внутреннего преображения на пути самореализации, аутентичный, не модернизированный, в отличии от монгольского морин-хуура. Сила игила – в его способности, сохранять целостность души музыканта. Когда во время выступления, музыкант, войдя в резонанс игилом, исполняет хоомей, то можно увидеть путь к центру его личности. Меня приглашали в жюри, однако, я же знаю, что лучше его (И. Кошкендея) никого нет, как бы красиво не были одеты артисты из Монголии и Китая (костюмы у монгольских исполнителей и у китайцев просто потрясающе смотрятся, и это необходимо учесть нашим ребятам).  Мне, исследователю, не обязательно светиться в жюри. А спорить с другими и вовсе не к чему. Монголы говорят, не надо говорить обертонное пение, а надо говорить «национальное пение хоомей» (так уточнил на заседании жюри название феномена дирижер симфонического оркестра). В этом они правы. Всем запомнился номер в котором И. Кошкендей на одной распространенной песне сумел показать коллекцию из пяти вариантов традиционного тувинского горлового пения.
     Просто гениальный случай! Меня саму заинтересовал вопрос исследования такой вариантности, сложившейся из импровизационного пения, каким оно было в старину. Диапазон любого приема хоомея или каргыраа чаще не превышает кварты, квинты. В основном все звуки вращаются в пределах устойчивой терции даже со случаями понижения на полутон. Певческий инструмент Кошкендея т.е. грудная полость и голосовые связки, как и все инструменты воспроизводят призвуки. При таком глубоком приеме при воспроизведении одного певца трехголосие внешне почти уловимо слышно перекрещивание звуков, а также изредка органные звуки. И. Кошкендей потрясающе извлек эти звуки. Причем одного и того же звука буквально через минуту модулировал совершенно новый  переходя на «другой голос». Что касается традиционных музыкальных инструментов у монголов, в современном быту не удерживаются тембры, которые ассоциировались с древними бытовыми представлениями, так как морин-хуур как бы красиво не звучал, он модернизированный инструмент, многие призвуки теряются, так же как виолончельный звук сегодня уже не берет своего традиционного звука, это очень жалко. Хотя певцы хорошо исполняют свой традиционный монгольский хоомий. Ассоциативная связь инструментальных наигрышей с древними воззрениями не сохраняются, так как наигрыши на морин-хуур не звучат в том инструментальном тембре, который прямо и непосредственно осознается в духе или иных семантических представлениях. Когда эта связь утрачивается, тембр начинает основаться по иному, в отрыве от первоначальных семантических ассоциаций. Так случилось со многими сохранившимися в современном быту инструментальными наигрышами монгольских исполнителей. И. Кошкендей продемонстрировав подобного рода модификации в быту традиционного фольклора, утратившего ту общественную функцию, которую он имел в прошлом, и укоренилось в новой (соответственно изменив частично некоторые особенности своей формы), достаточно наглядно доказал, что песни и инструментальные наигрыши традиционного фольклора, органически вросшие в новый быт с инструментами тувинцев, надо рассматривать не вне, а в их взаимосвязи с той функцией, которую они имели еще в далеком прошлом. Своей игрой на игиле и исполнением традиционного тувинского горлового пения он произвел настоящую сенсацию! По фестивалям мы узнаем о тех впечатлениях, что будоражат нашу жизнь. Чьё горловое пение сильнее: китайское, алтайское, хакасское, монгольское или тувинское? Важно знать и в дальнейшем всегда помнить, — это совершенно разные национальные жанры! Не надо их смешивать и в одну кучу сваливать! О чем тут спорить-то! Монголия никогда не была основной средой формирования этой культуры. Монгольский хоомий технически извлекается иначе, так как не имеет в своей основе традиционного тувинского приема хоректээр. По сути это звукоподражание тувинскому пению, имитация которая за долгие годы сформировалась в самостоятельную национальную традицию, приобрело устойчивую форму —  «национальное монгольское пение хоомий». Знаменитую монгольскую «Уртын дуу» никто так не исполнит так, как поют монголы. Это гениальное произведение. Так и с тувинским хоомеем. «Тувинец то, что думает о том и поет, без всяких подражаний» – писал Н.Ф. Веселков в 1871 году. (Известия ИРГО,1871, т.VI.113.) Не даром И. Кошкендей сказал, пусть будет рваный, но чистый, зато это мой костюм. Так и здесь, если у нас общие степи, это не значит, что песни должны быть общими. Жизнь Монгольского государства определялась в большей степени перемещением разных народов. Многие певцы странствовали по иным дорогам: тувинцы, алтайцы, хакасы, китайцы. Собственно, устная стихия музицирования, которая в тот момент не разделилась еще на самостоятельные «континенты», дошла до нас сквозь века побегами фольклорных песенных традиций. Столь сильной, насыщенной, при всех переменах быта и общественных состояний донесла себя до начала ХХI столетия среди тюрко-монгольских народов. Процесс этот был по времени протяженным и неоднородным.
По итогам проведенного фестиваля я сделала выводы:
1) Ритмика, лексика и повороты сюжета, цепной повтор у многих иностранных исполнителей постоянно перекликаются с тувинской традицией, но при этом, исполнитель аудиторию об этом не предупреждает, выдает за свое традиционное (монгольское или китайское), в результате чего получается своего рода подделка.  Это ни в коей мере недопустимо. Особенно это заметно у исполнителей из с.Чандмань.
2) Интересны инновации: монгольские исполнители стали петь без фонограмм.
3) Сопоставление с формой протяжной песни, поиски параллелей в различных песенных традициях – задача слишком увлекательная и требует специального исследования.
Заслуженный деятель искусств РФ
З.Кыргыс